Фактура

Story: пивная мамаша

Story: пивная мамаша

Второй по величине город Самарской области — Тольятти продолжает удивлять журналистов внутриполитическими скандалами и громкими разоблачениями в области ЖКХ. Тем более, что одни процессы часто тесно связаны с другими. Даже...
06.05.2019

Культура

Хороводы и гуслетерапия на...

Хороводы и гуслетерапия на...

Продолжаем знакомить читателей с программой фестиваля «Красная собака», который...
03.06.2019

Город ZERO

Ноу криминалити...

Ноу криминалити...

Парламентарии и силовики не заметили материал про авторитетного депутата Дуцева и лидера ОПГ Шейкина, - пишет портал «Парк Гагарина». Новостной сайт News163.ru,...
11.06.2018
Мы в социальных сетях:

Про нее можно сказать: «Сама виновата. Насильно водкой не поили, подписи не подделывали. Взрослые должны нести ответственность за свои поступки». 
Взрослые... Можно ли считать взрослой девчонку, которая в 18 лет осталась одна с дядей-алкоголиком? Готова была бежать от него на край света и угодила… в лапы мошенников. А теперь у нее нет никого, кроме дочери Софии (2 года 7 месяцев).
Так кто тут говорил о взрослых?.. 

«Повязаны все»
Пагубное увлечение спиртным привело к тому, что Ирина Осипова (Колпакова) лишилась почки и едва не умерла во цвете лет. Какое-то время Ирина числилась супругой некоего Говердовского. По ее утверждению, это был фиктивный брак, навязанный ей риэлтором Каплиным. Говердовский приватизировал комнату Ирины (юридически называемую квартирой №107), а затем тайно передарил ее жене Каплина. Та, в свою очередь, – некой Воронцовой. Таким образом, по утверждению Осиповой, она была использована для незаконной приватизации муниципальной собственности с целью последующей наживы.

5 ноября прошлого года Советский районный суд Самары в лице Натальи Сергеевой частично удовлетворил иск Воронцовой «об устранении препятствий в пользовании имуществом». Осипову обязали не мешать собственнице и выдать ей комплект ключей. Но мать с ребенком не посмели выкинуть на улицу и оставили проживать «на правах пользования». Хронику процесса читайте в «Самарских известиях» (№№137, 166, 170, 178, 182 и 186 за 2014 г.).

Такое половинчатое решение не устроило ни одну из сторон. Осипова и Воронцова подали апелляции в областной суд. Рассмотрение дела состоялось в феврале сего года.
- Я мать троих детей, - заявила суду Воронцова. – Мы затеяли размен, чтобы дать детям отдельное жилье. Сейчас дочь живет в общежитии, сын снимает квартиру. А в моей комнате живут чужие люди и ни копейки не платят!
На 14 кв. метрах прописаны Осипова с дочкой и муж Воронцовой.
- Он мне кто, дядька родной? – возмущалась в суде Ирина. – Как нам ужиться?!
- Порядок пользования квартирой до сих пор не определен, что является грубейшим нарушением закона, - подчеркнул представитель Осиповой Малыгин. – Истица указывала адрес церкви, а затем оказалось, что у «бедной»

Воронцовой есть жилье в Самаре и области. Чем владеет муж Воронцовой, никто не устанавливал. Прошу суд задаться простым вопросом: почему после соломонова решения от 5 ноября прошлого года Воронцова не подала в суд на Каплину и ее представителя Ерхову? Ответ: повязаны все!
Решением судейской коллегии под председательством Анны Подольской обе жалобы оставлены без удовлетворения.

Яйцо или курица?
В апелляционном определении от 16 февраля сего года, в частности, говорится: «Осипова как лицо, отказавшееся от участия в приватизации жилого помещения, сохраняет право бессрочного пользования им... Истица Воронцова при заключении договора дарения была осведомлена о наличии регистрации ответчиков в жилом помещении и не предприняла каких-либо разумных мер к выявлению правовых оснований для их регистрации и проживания в ней... Доводы о том, что порядок пользования квартирой до настоящего времени судом не определен, основаны на неверном толковании норм права. Поскольку истица не может вселиться в спорное жилое помещение, суд в любом случае не мог определить порядок пользования им до того, как не будет решен вопрос о вселении Воронцовой, которая в результате чинимых ответчицей препятствий вовсе лишена возможности каким-либо образом пользоваться жилой комнатой, в том числе и проживать в ней».

Словом, что было раньше - яйцо или курица? И что ждет Осипову с дочкой – триумфальное воцарение Воронцовых или прежде всего определение порядка пользования?
После суда я спросила Осипову:
- Насчет ключей к вам не обращались?
- Нет. Приходили, разговаривали с соседями. Я, конечно, их не пустила. Куда пускать-то? Четырнадцать «квадратов» и туалет.
- Это решение даже не половинчатое, а вообще никакое! – считает Малыгин. – Подобного я не встречал ни в своей адвокатской практике, ни у знакомых. Облазил весь Интернет и аналогичной формулировки не нашел.

Общая кухня
Страшными домами меня не удивишь. Но на этот дом даже издали смотреть неуютно. Подъезд встречает пробитыми стенами и оголенными проводами. Почтовые ящики погибли мучительной смертью, их изуродованные синие трупы для острастки по-прежнему прибиты между первым и вторым этажом. Не любим мы свои дома... 

В квартире пять комнат с индивидуальными санузлами и кухня. Общая кухня. Кто жил в коммуналке, тому описывать не надо. Самое яркое впечатление – контраст двух газовых плит. Они, как шахматные фигурки, – черная и белая. Надраенная до блеска плита принадлежит Тамаре и Маше. Черной, кажется, давно не касалась рука человека.
- Я готовлю на плитке в комнате, - говорит Ирина. – Газ у меня давно отключили. 

За четверть часа на кухне я невольно узнаю много нового о моральном облике некоторых соседей: «Посмотрите, разве так можно? Летом все тухнет (грязные кастрюли). Идите сюда. Это – год (вещи комом). Это – второй год (подобная горка). Это они так любят цветы (два засохших растения под потолком). А это их обувь. Уже и батарею выключили, а обувь все сохнет...»
Наконец добираемся до главного. Тамара Круль знает Ирину уже лет девять. А Говердовского, фиктивного мужа, в глаза не видела. И Воронцову до приобретения ею жилья – тоже. (Напомню, во всех судах Воронцова утверждала, что, как и положено, осмотрела комнату перед покупкой). 
- Воронцовы встретили меня на улице и начали расспрашивать про Ирину, - говорит Тамара Юрьевна. – Мол, как же нам быть? Я сказала: «Прежде, чем что-то покупать, надо поговорить с соседями». Попытались склонить меня на свою сторону. «Мне не надо головной боли, - говорю, - я человек пожилой, пенсионерка». Как Воронцов собирается здесь жить? Пришел раза два, на кухне посидел. А мы что, около него сидеть должны? Просит: «Постучитесь к ней». – «Вам надо, - говорю, - вы и стучитесь».

«Второго рожу»
Комната Ирины и Сонечки светлая, но запущенная. С холодильника с невозмутимостью Сфинкса взирает рыжий кот. Другие яркие пятна – игрушки Сонечки. Но ей, конечно, гораздо интересней мамины туфли! София надела их и гордо топает по полу.

За жилье Ирина не платит. Собственница – Воронцова, прописан ее супруг, квитанции до сих пор приходят на Каплину. А у Осиповой нет средств, чтобы лишний раз побаловать ребенка. София совсем худенькая и выглядит младше своего возраста.
- Как вы думаете, можно втроем прожить неделю на 500 рублей?! – говорит Ирина. – В прошлом месяце я Соне купила обувь, а себе уже не смогла. С Николаем мы в официальном разводе с 26 января. То ссоримся, то миримся.

Когда ругаемся, он уходит на квартиру к сестре. Раньше калымил, погрузками занимался, но сейчас заказов нет. Две недели отработал на заводе – ему не понравилось. Там 10 – 15 тысяч платят. А он раньше 35 получал. Сам виноват! Не хочет, ленится. Вот это его губит (щелчок по подбородку). Когда этим занимаешься, ни на что другое уже нет ни времени, ни сил.
- И ребенок не мотивирует?
- Соню он, конечно, любит. И она его очень любит. Играют вместе. Но, вы же знаете, гении спивались. А что говорить про обычных людей!

София требует немедленно отдать ей мой фотоаппарат. Под звонкий возмущенный голос дочери Ирина продолжает:
- После решения облсуда меня уже не выпишут. Выживать могут. Но как? Только криминалом. Все соседи подтвердят, что Каплин мне литрами возил спирт. Литрами! Можете представить, в каком я была состоянии...
- Как вы сейчас держитесь?
- Наверное, гены помогают, - улыбается Осипова. – Мама и бабушка были непьющие и некурящие. Я начала пить в юности, когда бабуля умерла. Как можно учиться, если дома притон?! Ночами не спишь, днем боишься уйти – обворуют. Конечно, я глупая была. Совсем ребенок. Никто мне не помогал. А у Каплина – коттеджи, машины. Трехкомнатную квартиру себе сделал, - с горечью продолжает моя собеседница. – Таких, как я, много. Беззаконие Каплиных будет продолжаться. Они не грабят богатых, как Робин Гуд. Они грабят бедных и слабых. Отбирают последнее. Наживаются на наших слезах. Почему суд встает на сторону мошенников?! Воронцовы надеются меня выпихнуть отсюда, когда Сонечке будет восемнадцать. Но я, извините, еще не старая женщина, могу второго родить. Из принципа рожу! Пропишу здесь, и ничего они не сделают. Будут ждать, пока восемнадцать – одному, восемнадцать – второму... А я третьего рожу! Рожать-то мы можем. Это не трудно. Самое главное – поднять.

Сонечка гладит рукой слона-качалку. И, кажется, будто розовый слон кивает в знак согласия.  

Анна ШТОМПЕЛЬ

 
36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца