Фактура

Меркушкин, вернись!

Меркушкин, вернись!

Этой авторской колонкой я хочу начать серию материалов, посвящённых итогам работы Дмитрия Азарова на посту губернатора Самарской области. Если помните, в сентябре 2017 года в Самарской области развернулась бурная дискуссия. Дескать,...
06.06.2020

Культура

Лови момент: старт фотокон...

Лови момент: старт фотокон...

Эта информация будет полезна всем, кто на профессиональном, или любительском уро...
20.09.2020

Город ZERO

Банит за правду...

Банит за правду...

25 сентября исполняется три года с того момента, как глава государства Владимир Путин назначил Дмитрия Азарова временно исполняющим обязанности губернатора Самарской области.
13.09.2020
Мы в социальных сетях:

Соратник генерального космического конструктора Альберт Рахнович рассказывает о времени и о себе

Продолжение. Начало в №6, №10, №14

Переселение народов

Как мы уже знаем, трудовая деятельность Альберта Рахновича в ЦСКБ «Прогресс» началась с семи бараков, которые все еще стояли на близлежащей территории. Это было личное поручение генерального конструктора Дмитрия Ильича Козлова, а для молодого инженера – экзамен на зрелость. И хотя его профессией было строить, а не разрушать, он взялся за это с энергией, которой мог позавидовать даже бывалый хозяйственник. Это, на первый взгляд, может показаться простым делом. Как в советском кинофильме: приехал бульдозер и за пять минут расчистил строительную площадку, на которой тут же выросли новые красивые дома, и вот уже едут на грузовиках счастливые новоселы, стреляют в потолок пробки из бутылок с «Советским шампанским» и ветеран труда произносит тост – сами знаете какой. В действительности все было куда прозаичнее и сложнее. Первым делом требовалось составить списки переселенцев, подать документы в горисполком, получить ордера, найти грузовой транспорт для переезда новоселов. И только, когда последний обитатель последнего барака, покидал свое осточертевшее жилище, наступала очередь чугунной бабы и бульдозера.

Рассказывает Альберт Рахнович:

- Сегодня может показаться, что все было очень просто: все с радостью покидали бараки и вселялись в новые квартиры. На самом деле были случаи, когда люди не хотели переселяться. Понимая, что это единственная возможность улучшить свои жилищные условия и другой уже не будет, некоторые жильцы требовали предоставить им квартиры побольше, чем полагалось по тогдашним нормам. Приходилось прибегать к помощи суда. Прошел год. Наконец, всех переселили, бараки снесли и на их месте должен был вырасти административно-конструкторский корпус.

Первая новостройка

- Собственно с этого  и началась моя настоящая работа в ЦСКБ «Прогресс». По проекту здание имело два крыла, расположенных на площади 6000 квадратных метров, высотой в 4 этажа. Генподрядчиком был утвержден трест «Промстрой», которым руководил Владимир Михайлович Калягин, однофамилец известного актера и сам артист по жизни. Козлов все время в командировках на Байконуре, где тогда готовили к пуску знаменитую «Семерку», родоначальницу «Востока», а потом и «Союза». Я тут один – инженер-строитель. Что я могу? На кого-то повлиять, какие-то деньги выписать – ничего не могу. Тогда я иду к первому заместителю генерального конструктора Александру Михайловичу Солдатенкову. Оказалось, у нас с ним общее хобби – охота (я в Бодайбо тоже охотником стал). Говорю ему, мол, так и так – ждать приезда Дмитрия Ильича я не могу, время торопит. А проблема вот в чем: на месте, где должно быть второе крыло корпуса, от бараков осталось наследство – два деревянных туалета (строители их называют люфт-клозетами) – на 40 персон каждый. Верх-то мы снесли, но там надо траншею рыть, а это же, сами понимаете, проблема больше в компетенции ассенизаторов.  Александр Михайлович подумал и предложил соломоново решение: ты, говорит, собери экскаваторщиков, которые будут копать траншею, они – мужики опытные, они и подскажут решение. Я его послушал, собрал мужиков (а что мне было еще делать?), говорю: здесь через два месяца должно стоять здание административно-конструкторского корпуса, а с этим наследием что делать прикажете? Это, должно быть, не единственный случай в Самаре – есть какой-то опыт? Там был один опытный прораб из СУ-3 (строительное управление треста), который и помог решить проблему. Не буду рассказывать подробности, скажу только, что общими усилиями удалось преодолеть этот барьер на нашей дистанции. Больше того, мы сумели избежать неприятностей с милицией и санэпидстанцией, которые имели полное право нам помешать. Опять же опытный прораб пришел на помощь, подсказал, что нужно делать. «Ты, - говорит, - парень молодой, не переживай, на своем веку еще и не такое увидишь. А сейчас тебе надо вот что сделать, в первую очередь, - достать флягу спирта, найти стаканы, купить колбасы, хлеба и соленых огурцов с помидорами на рынке. И пусть все это лежит в твоей «Волге».

Я так и сделал. А они по очереди подходили к моей машине, наливали по полстакана спирта, закусывали и шли работать. Тут уже я сам решил проявит инициативу и говорю прорабу: «Если вы эту работу сделаете не за несколько дней, а за сутки, весь спирт и закуска – ваши».  

Прошло два дня. На третий Козлов возвращается. И первым делом, мне вопросы: «А что это у тебя дом так стоит? А где второе крыло? А график у тебя есть?». – «Есть, - говорю, - график. И все согласно ему идет, сроки не нарушаются. Вот распишитесь». Он посмотрел, расписался. Чувствую, подобрел и свой долг руководителя исполнил. А тогда считалось, что начальник обязан быть строг с подчиненными. Виноват – не виноват, а «стружку снять» с работника всегда полезно. Мы все к этому привыкли и принимали как должное. А корпус мы достроили, он и сейчас стоит. В нем я и работал до самой пенсии.

 

Командировка в Плисецк 

Дмитрий Ильич Козлов был мудрым руководителем и понимал, что каждый сотрудник ЦСКБ должен собственным глазами увидеть, собственным умом понять, чем он занимается и для чего, что представляет собой общее дело, которому они все служат. Казалось бы, зачем инженеру-строителю присутствовать при пуске ракеты? Козлов считал, что это совершенно необходимо.

Рассказывает Альберт Рахнович:

- Это была моя первая командировка, в которую меня направил Дмитрий Ильич. Специально он меня туда взял, чтобы я проникся этим духом, подышал воздухом космодрома, увидел этот ослепительный свет, услышал эти громовые раскаты. Прилетели мы в Плисецк своим самолетом, рейсовых полетов туда не было и поездом ездить было запрещено. Устроились в гостиницу и поехали знакомиться с городом, а потом со стартовой площадкой. По дороге увидели медведя, который сидел в клетке. Все командированные носили ему еду. До этого живого медведя, вернее, медведицу с медвежатами я видел только в Бодайбо, но там они были на воле.

Но главное, ради чего мы приехали, был, разумеется, пуск ракеты. Надо сказать, что в Плисецке запускались только военные ракеты, космонавтов там не было. Процесс подготовки был длительный. За месяц до пуска приезжала специальная бригада, которая занималась подготовкой ракеты к старту. А сам старт был большим событием даже для привычного к этому Плисецка. Событием был и приезд генерального конструктора. Меры предосторожности и секретности соблюдались на самом высоком уровне. Куда бы мы ни шли, куда бы ни ехали, везде пропускная система. Но, когда видели Козлова, пропускали беспрепятственно.    

После ужина часов в 10-11 все пошли спать, чтобы утром встать пораньше. Вдруг около часа ночи заходит к нам в номер Козлов и спрашивает, где Солдатенков, который был членом государственной комиссии и ответственным представителем генерального конструктора ЦСКБ. И вот накануне пуска его нигде не могут найти. Это тем более беспокоило Козлова, что он знал (и все знали), о том, что первый зам на выезде мог позволить себе, дипломатично выражаясь, «отступить от общих правил». Наконец, он его нашел, и я слышал, как генеральный распекал своего заместителя, грозя уволить после этого случая. Конечно, он бы его никогда не уволил, хотя тот ночной разговор имел неприятное продолжение уже в Куйбышеве. 

А тем утром в Плисецке мы отправились на стартовую площадку. Там я впервые так близко увидел ракету - знаменитый «Союз». Его точная копия стоит сегодня в Самаре на проспекте Ленина, куда она попала не без моей помощи, но об этом позже. 

Итак, стартовая площадка в Плисецке. Зима, мороз, снег. Все мы были одеты одинаково – в клетчатых куртках. Козлов привел меня на «стол», где стояла ракета. Она была огромна и даже на вид неимоверно тяжела. Одно горючее, которым ракета была заправлена, весило 30 тонн. Трудно было представить, что такая махина может взлететь. После заправки она была вся белая, как снежная площадь вокруг. С ее корпуса падали лохмотья все того же белого цвета. По приказу мы все ушли в бункер. Наконец, прозвучала команда: «Пуск!». Из двигателей вырвалось ослепительно яркое пламя, раздался чудовищный грохот, ракета чуть-чуть приподнялась, постояла, как бы раздумывая, и ушла ввысь. С земли казалось, что она растворилась в воздухе. Некоторое время виднелись еще четыре огненных точки пакетов двигателя, но скоро и они исчезли. У меня остался только шум в ушах, который я ощущал еще в течение целого месяца после возвращения в Куйбышев.

Впечатление, конечно, было огромное и незабываемое. Я понял главное - зачем Дмитрий Ильич возил меня с собой в Плисецк. Не скажу, что к тому времени я был совсем уж профаном в ракетостроении. Я много читал, учился, ходил на планерки к генеральному, знал кое-какие термины, познакомился с ведущими специалистами… Но одно дело - знать, и совсем другое - видеть своими глазами. Только после этой командировки я полностью осознал и почувствовал, для кого и для чего мне придется строить. Работа, которой руководил Дмитрий Ильич Козлов, была грандиозна – вот, что я понял, побывав в Плисецке.

 

Продолжение следует. Начало можно прочитать здесь: Жизнь под грифом "секретно", часть 3

На фото: Пуск ракеты в Плисецке.

Фото из архива А.Г.Рахновича

Юрий Хмельницкий

 
36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца