Фактура

Нигаматзянов, верни наши деньги! (ВИДЕО)

Нигаматзянов, верни наши деньги! (ВИДЕО)

Жители Тольятти жалуются на авторитетных бизнесменов, которые оказывают на них давление. Речь идёт о Руслане Нигаматзянове - предприниматель долгое время фигурировал, как член ОПГ Игоря Ильченко (Игривый). Сегодня он контролирует...
16.09.2019

Культура

Фотографы-экстремалы ответ...

Фотографы-экстремалы ответ...

В Самаре 29 октября в галерее «Новое пространство» Самарской областной универсал...
25.10.2019

Город ZERO

Ноу криминалити...

Ноу криминалити...

Парламентарии и силовики не заметили материал про авторитетного депутата Дуцева и лидера ОПГ Шейкина, - пишет портал «Парк Гагарина». Новостной сайт News163.ru,...
11.06.2018
Мы в социальных сетях:

Соратник генерального космического конструктора рассказывает о времени и о себе

«Прикован памятью навек к дыханью гор…»

Это строчка из стихотворения Кен Шина «Память гор». Так мог бы написать и Альберт Рахнович. Если бы был поэтом. Но он был строителем. Хотя, если разобраться, эти профессии родственные. А если они совмещаются в одном человеке, душа его всегда стремится к творчеству, негодуя от соприкосновения с прозой жизни, которая часто бывает сурова, а порой и безжалостна. Но проходят годы, и плохое вспоминается с юмором, а хорошего оказывается всегда больше, чем казалось на первый взгляд. Наверно, поэтому, вспоминая сегодня свои первые самостоятельные, взрослые шаги, Альберт все время возвращается к тем трем годам, которые прожил в Бодайбо.

Рассказывает Альберт Рахнович:

- От Иркутска до Бодайбо всего каких-нибудь 700 километров и добраться туда можно только самолетом. Никаких воздушных лайнеров тогда еще не было, только ЛИ-2 – грузовые и ИЛ-2 – пассажирские. Вот на ИЛе я и прилетел к своему месту работы, которое называлось так –трест «Лензолото», отдел рабочего снабжения. От аэродрома мне посоветовали идти по шпалам узкоколейки до самого райцентра, где ошибиться с местом назначения было невозможно – трест «Лензолото» занимал единственное в городе трехэтажное здание в самом центре. Шел я часа два с лишним, а потом стал спрашивать: «Где тут у вас центр города?» - «А ты его давно прошел», - был ответ. Пришлось повернуть назад. Наконец, нашел я этот трест, и на первом этаже мне сказали, чтобы я обратился в отдел кадров. Я пришел и обратился к сотруднице, которая оказалась женой секретаря Бодайбинского райкома КПСС Верещагина. Познакомились, она мне и говорит: «Альберт Германович, ваше рабочее место – напротив, в отделе капитального строительства. Но сегодня вы свой кабинет занять не сможете». – «Почему?» - спрашиваю. – «Дело в том, что этой ночью какие-то бандиты убили охранника и его овчарку, а трупы вытащили через разбитое окно как раз в вашем кабинете, на первом этаже». 

В общем, хорошее начало… для киносценария из жизни тружеников Забайкалья. Тут тебе и тайга, и горы, и знаменитый Александровский централ, бывшая каторжная тюрьма, где побывали видные большевики - Дзержинский, Фрунзе, Киров. Сбежать из централа было невозможно: любой подкоп тут же заполнялся водой. Это удалось только «железному» Феликсу, который сидел в соседнем корпусе бывшей психиатрической больницы, откуда и сделал подкоп.

Рядом протекает не менее известная река Витим, описанная в романе В.Шишкова  «Угрюм-река». В проруби этой реки как раз и утопили убитого охранника треста «Лензолото» вместе с собакой.

О том, как прошла моя первая ночь в гостинице, я уже рассказывал. Хочу только добавить, что всех этих приключений избежал мой напарник Герман Кузнецов, с которым мы вместе учились в институте, вместе получили назначение в «Лензолото» и вместе прибыли в Иркутск. На этот раз его выручила собственная…беспечность: он просто проспал самолет и прилетел в Бодайбо лишь на следующий день, когда самые первые драматические события были уже позади.

Чтобы избавить Германа от излишнего оптимизма, я ему все-таки рассказал о том, как «развлекались» в гостинице «отмороженные» геологи, которых уже утром связали и увезли в тюрьму. Не забыл и про  охранника с собакой, нашедшего вечный покой на дне «Угрюм-реки», и про разбитое окно в моем кабинете. В общем, настроение у меня было, как говорила наша школьная учительница математики, на «три с минусом, с вопросом». И думал я уже не столько о работе, сколько о том, как бы поскорее вернуться в Куйбышев. Живым. Герман меня внимательно выслушал, почесал затылок и сказал: «Давай попробуем, а там видно будет». Неисправимый оптимист! На том и порешили.

Ключ от кабинета, где папки лежат

Ну что? Вставили мне новые стекла в кабинете, подобрали ключи. И тут опять задержка: начальник отдела капитального строительства (на эту должность меня приглашали), оказалось, жив, здоров и находится в командировке на прииске «Дальняя тайга», до которого от Бодайбо 900 километров, почти как от Самары до Москвы. Скоро ждать его смысла не было, и я с благословения отдела кадров приступил к изучению кабинета и содержимого шкафов, перебирал какие-то папки с бумагами, смысл которых мне был не понятен. Единственное, что я усвоил: в подчинении начальника отдела капитального строительства находились все прорабы всех приисков, а их было очень много, всех и не помню. Запомнились мне только те, где были объекты, подлежащие капитальному ремонту или реконструкции. Это – прииск «Надеждинский»; «Громовский», известный по тому же роману «Угрюм-река»; прииск «Апрельский», где был исторический Ленский расстрел в 1912 году. В том числе и «Дальняя тайга», где пребывал в те дни хозяин кабинета, теперь уже бывший. Звали его, как сейчас помню, Михаил Ведяев. Дождался я его, познакомились, и он мне сказал: «Ну, ты после института, какая тебе разница, где работать? Езжай на любой прииск и будешь там первым». Что ему ответить на это лестное предложение? Я говорю: у меня теперь начальник есть – Михаил Григорьевич Шумкин. Как он решит, так и будет. «Ну вот, - говорит, - давай к нему сходим и договоримся».- «Конечно, - отвечаю,- я к нему схожу, но без тебя». Пошел. «Странная, - говорю, - ситуация получается, вроде я на «живое» место приехал». Он меня выслушал и говорит: «На какую работу тебя сюда направили, такую ты и получишь. А Ведяев давно нас не устраивает: поддает крепко и дела запустил. И не думай, и забудь про него. Завтра же его там не будет. Ключи он тебе отдаст, пригласит прорабов, мы познакомим тебя с ними, и ты начнешь нормально работать».

Двух граммов золота ради

Так я сразу стал начальником. Начал работать, постепенно вникать во все сложности, как говорится, решать проблемы. А проблем этих накопилось выше крыши, хотя крыши были низкие – дома-то одно- и двухэтажные, старые, полуразвалившиеся, по сто лет им. А из крупных объектов в городе были только кирпичный хлебозавод и пивзавод. Вот с них я и начал – я об этом уже говорил, повторяться не буду. Условия работы там были тоже специфические. Экскаваторы не по земле ползали, а трудились, можно сказать, на плаву. Стоило только начать копать котлован, как он тут же наполнялся водой, откачивать которую было бесполезно. Ставили в эту жижу драгу, и она ковшами начинала черпать мокрый грунт, который складывала на свою палубу. Тут же работала камнедробилка, измельчавшая эту массу. Потом ее просеивали, промывали и собирали  золото – два грамма на кубометр скальной породы. По нормативам это - промышленное содержание. Если оно есть, добыча продолжается. Котлован расширяется, драга ходит по периметру, собирает с берегов все это дело. Но если вдруг находят в кубометре породы семь-десять граммов золота, происходит тотальная расчистка всей зоны добычи. Если поблизости есть дома, их сносят, сжигают. Так же поступают со всеми остальными постройками. Людей переселяют в другое место. Всю территорию превращают в пустыню и отдают в распоряжение золотодобытчикам. Хотя, кроме добычи с помощью драг, были и другие способы. Обо всем этом я узнал только на месте. Мои полудетские представления о буднях золотоискателей, почерпнутые из книг и кинофильмов, быстро улетучились, «как сон, как утренний туман». 

Работа и быт

Впрочем, золото добывать в мои обязанности не входило. Я должен был ремонтировать, реставрировать, строить. Этим и занимался все три года моей добровольной ссылки. И надо сказать, многое понял и многому научился. На смену студенческой романтике пришел опыт – «сын ошибок трудных». Я узнал, что такое быть начальником, руководить целым отрядом прорабов на приисках, разбросанных на огромные расстояния. В моем распоряжении был, конечно, и личный транспорт – лошадь и сани зимой; та же лошадка, только с «колесницей» - летом. Впрочем, лето в тех местах короткое, зато зимушка-зима длится чуть ли не круглый год. Во всяком случае, такое впечатление складывается. Но человек ко всему привыкает. Привык и я. Втянулся в работу и даже стал получать от нее удовлетворение. Не без гордости поглядывал на хлебозавод, с которым пришлось повозиться, на обновленные дома и заводик, выпускающий местное пиво. С ним у меня связаны и чисто житейские воспоминания.

Хуже было с жильем. Квартиру мне не дали, сначала ночевал в гостинице. Потом снял угол у бухгалтера того самого пивзавода. Он там как-то проштрафился, но его не стали сажать, уволили, однако, оставили на свободе. В этом была своя логика, потому что сам Бодайбо – традиционное место ссылки еще с царских времен. В тюрьме заключенных кормить надо, а тут сам, как хочешь, так и крутись. Куда уж хуже! А к тому времени я уже был глава семьи, ждал приезда жены. Не в гостиницу, не к бухгалтеру же ее поселить. Однако первое время все-таки пришлось нам с Ларисой пожить на съемной квартире. Надо отдать ей должное – жалоб я от нее не слышал. Ну а потом все-таки выбил я двухкомнатную секцию. Как раз вовремя – родилась Иринка. А вскоре как-то неожиданно пришло время уезжать. Это было и грустное, и радостное расставание. Всегда ведь немного грустно оставлять то, к чему ты уже успел привыкнуть, глядя на плоды ума и рук своих. Зато впереди была новая старая жизнь на родине - в Куйбышеве, который мы и тогда называли Самарой.

Начало можно прочитать тут: Жизнь под грифом «секретно» часть 1

Продолжение можно прочитать тут: Жизнь под грифом «секретно» часть 3

Юрий Хмельницкий

На фото: Офис треста «Лензолото», единственного «небоскреба» в Бодайбо.

Личный транспорт начальника отдела капитального строительства.

Любовь на фоне бодайбинских гор.

Фото из личного архива А.Г.Рахновича.

 
36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца