Фактура

Нигаматзянов, верни наши деньги! (ВИДЕО)

Нигаматзянов, верни наши деньги! (ВИДЕО)

Жители Тольятти жалуются на авторитетных бизнесменов, которые оказывают на них давление. Речь идёт о Руслане Нигаматзянове - предприниматель долгое время фигурировал, как член ОПГ Игоря Ильченко (Игривый). Сегодня он контролирует...
16.09.2019

Культура

Фотографы-экстремалы ответ...

Фотографы-экстремалы ответ...

В Самаре 29 октября в галерее «Новое пространство» Самарской областной универсал...
25.10.2019

Город ZERO

Ноу криминалити...

Ноу криминалити...

Парламентарии и силовики не заметили материал про авторитетного депутата Дуцева и лидера ОПГ Шейкина, - пишет портал «Парк Гагарина». Новостной сайт News163.ru,...
11.06.2018
Мы в социальных сетях:

Соратник генерального космического конструктора Альберт Рахнович рассказывает о времени и о себе

Ультиматум

Вдоволь наскитавшись по съемным квартирам, начальник отдела капитального строительства треста «Лензолото» Альберт Рахнович окончательно утратил терпение и выдержку. И не мудрено. Будучи уже человеком семейным – с женой и маленькой дочерью на руках, он пришел к однозначному выводу: дальше так жить нельзя. И однажды серым бодайбинским утром он, вместо того, чтобы начинать рабочий день с планерки, отправился в кабинет вышестоящего начальства. Кажется, он даже стукнул кулаком по руководящему столу, а может, обошлось без этого, не суть важно. В данном случае имели значение не жесты, а слова, которые прозвучали как ультиматум: «Или вы мне предоставляете нормальное жилье, положенное молодому специалисту по закону, или я беру билет на самолет. И завтра же меня здесь не будет».

Начальник сделал вид, что не заметил ни жеста, ни тона, каким эти слова были сказаны. Он недаром был начальником, опытным и мудрым, и прекрасно понимал, что молодые специалисты на дороге не валяются. И цену этому худому, ершистому парню он тоже успел узнать. Поэтому он просто поднял телефонную трубку и сказал несколько слов секретарше, которая проводила Рахновича в другой отдел, где ему без лишних слов и канители вручили ордер на квартиру. 

Боясь поверить такому счастью, Альберт с бумажкой в руке тут же отправился осваивать новую жилплощадь. Это были две комнаты в трехкомнатной квартире на первом этаже деревянного дома с печным отоплением (других в Бодайбо и не было). Третью комнату занимала бухгалтер пивзавода.

Супруга Рахновича с дочерью к тому времени съездила в Самару и вернулась одна, оставив маленькую Иру бабушке. Сегодня Альберт признается, что тогда сомневался – вернется ли. Но для любви 7000 километров - расстояние не такое уж большое, чтобы служить непреодолимым препятствием. Лариса его преодолела.

Отпуск

А пока ее не было, Альберт решил ближе познакомиться с благословенным краем, куда забросила его судьба. По его же собственному желанию, добавим. Он взял отпуск, собрал команду и отправился в горы. Здесь надо сделать небольшой экскурс в прошлое, чтобы стало понятно, зачем Рахнович пошел туда, куда, согласно, известной пословице, «умный не пойдет». Дело в том, что он еще на студенческой скамье увлекался геологией и минералогией. Но заняться ими профессионально у него не получилось, хотя интерес сохранился до сих пор. Вот он и пошел с товарищами в «кругосветку». Чтобы легче представить, что это было за путешествие сравним: наша жигулевская кругосветка это – 80 километров пути, бодайбинская – 900. Они преодолели их пешком. Разумеется, не обошлось без приключений. Особенно запомнилась встреча с медведицей и медвежатами. Когда лохматая двухметровая мамаша вставала на задние лапы, что защитить своих детишек от непрошенных гостей, им становилось немного не по себе. Но все хорошо, что хорошо кончается. 

Прощание с Бодайбо

Прошли, пролетели три отпускные недели. Вернулась из Самары Лариса, и жизнь снова вошла в привычную колею. Уже в новой, своей квартире. А колея эта была, ох, какая глубокая и непростая. Надо было заботиться о дровах, о воде, которую привозили в бочках, чистить снег перед домом. А питаться приходилось тем, что было в магазине. Сегодняшнему молодому человеку даже в страшном сне не может присниться такой ассортимент: литровые банки с этикетками «Щи», «Гороховый суп», чай, сахар и хлеб. Зато продавали пиво. Авитаминоз на таком рационе был со временем обеспечен. И потом – дочка росла вдалеке от родителей, что было уж совсем ненормально. Поэтому супруги Рахнович решили – пора возвращаться в родные пенаты. И как только прозвенел звонок, возвестивший об окончании трехгодичного, они купили билеты на самолет до Иркутска, а далее пять суток на поезде. И вот их встречает старый знакомый самарский вокзал. После первых встреч, объятий и забытых обильных застолий пришло время задуматься о дальнейшей работе.

Знакомство с Козловым 

Рассказывает Альберт Рахнович:

- Не буду рассказывать, как я «вышел» на Козлова. Как обычно это бывает: через родственников, друзей, знакомых. Скажу только, что и в мечтах, и в планах у меня не было работать в ЦСК «Прогресс». Я же все-таки был уже строитель со стажем, пусть трехлетним, но в Забайкалье год за три можно считать. Однако когда я шел на встречу с Дмитрием Ильичем, то немного робел. Шутка ли - такой гигант, один из отцов советской космонавтики, генеральный конструктор! И вот я не очень уверенно переступаю порог просторного кабинета и вижу за большим письменным столом человека небольшого роста в очках, без пиджака, в рубашке и галстуке. Он пригласил меня сесть, задал несколько обычных в таких случаях вопросов. Были и не совсем обычные. Например: «Ты в Бодайбо с какими людьми встречался? А зубы у тебя есть». Я открыл рот, как лошадь, и показал ему все свои 32 зуба. «Это хорошо, - сказал Дмитрий Ильич, - бери бумагу, пиши заявление. Я тебя беру к себе, в ЦСКБ. Будешь заниматься строительством. Посмотри в окно, вон видишь – забор деревянный, а в нем щели. В одну щель погляди – там барак стоит, в другую посмотришь – второй барак. Всего семь бараков. Надо все эти бараки снести, а чтобы их снести, надо триста семей охраны двух заводов пересилить. А для этого у меня, кроме этой бумаги, подписанной председателем Совнархоза Чентемировым, ничего нет».

Срок переселения – один год, так был написано в этой бумаге. А срок моей службы в ЦСКБ пошел с 19 ноября 1961 года. В этот день генеральный конструктор подписал мое заявление о приеме на работу. Конечно, мне, как и полагалось, пришлось заполнить анкету, где были ответы на все возможные вопросы: о родителях, родственниках, семье, связях, партийности, владении иностранными языками и т.д. На последний вопрос у нас, как правило, был стандартный ответ: указывался язык, который мы «проходили» в институте и степень владения - «читаю и перевожу со словарем». В тот же день мои документы поступили в первый отдел, который следил за соблюдением всех правил секретности. Среди прочих пунктов был и такой: не имеет права выезда за границу в течение пяти лет после увольнения с данного предприятия. Мы с женой это правило нарушили заранее, махнув из Иркутска сразу в Румынию. Но заранее не считалось, тем более что мы ездили как туристы. Впоследствии мне все же приходилось бывать за границей, но только в связи со служебными обязанностями. А в первое время у меня были трудности, что называется, местного значения. Вначале я даже не знал, как попасть на завод. Постоянного пропуска еще не было, каждый раз выписывали временный. Да мне и не надо было ежедневно бывать на предприятии. Моей первоочередной заботой стали те самые семь бараков, которые Дмитрий Ильич показывал мне из окна своего кабинета. А они находились по ту сторону забора.

Сносить не строить

Рядом с этими бараками был еще техникум, а в нем заводской отдел кадров, с которого и началась моя «космическая» карьера. Поначалу она продвигалась со скрипом: все вокруг новое, никого не знаю, куда идти, к кому обращаться? Вопросы множились с каждым днем по мере поступления. Не будешь же ходить с каждым пустяком к самому Козлову. Он меня взял как человека, имеющего, пусть небольшой, но опыт работы в суровых условиях. К тому же я был молод, самолюбив и ударить в грязь лицом, расписаться в собственном бессилии было для меня совершенно исключено. Это теперь я вспоминаю, какие там были грамотные, эрудированные специалисты, а тогда не знал, как и к кому обратиться. Должность у меня на первых порах была скромная – старший инженер-строитель, а круг обязанностей не ограниченный. Но на первом плане стояли эти проклятые бараки, наследие военного времени, которым было уже лет по двадцать. В начале войны, когда три завода были эвакуированы в Куйбышев (два – из Москвы, один – из Воронежа) эти «телятники», как их прозвали рабочие, призваны были временно решить жилищную проблему. Свою роль они давно отыграли и оставались как бельмо в глазу у города. Между прочим, такие бараки сохранились не только на Безымянке, но и вблизи от других заводов, построенных во время войны. Меня же интересовали именно эти. Именно их предстояло снести. 

Тот, кто бывал в безымянских бараках, помнит длинный, похожий на тюремный, коридор, где у каждой двери на табуретке стояла керосинка или керогаз, на которых всегда что-то варилось.  В дни аванса и получки местные женщины должны были проявлять особую бдительность, ибо мужчины возвращались домой нетвердой походкой, и кастрюли со щами нередко летели на пол вместе с керосинками, рискуя вызвать пожар.

Говорят, сносить не строить. На этот раз я убедился, что все как раз наоборот. Строить на чистом месте – одно удовольствие, но прежде чем его расчистить, нужно куда-то переселить людей. А это, как предупредил меня Дмитрий Ильич, - 300 семей, т.е. в среднем 42 семьи в каждом бараке. Обычная рабочая семья: муж, жена, двое детей. Это было время «хрущевской оттепели», когда в Советском Союзе впервые началось массовое жилищное строительство. Которое впоследствии тоже записали в вину Никите Сергеевичу, обозвав первые пятиэтажки презрительным слово «хрущевки». А в те годы люди были счастливы переселиться из барачной комнатушки в двухкомнатную «распашонку» со всеми удобствами. Вот этим я и занимался вначале. 

Юрий Хмельницкий

Начало материала можно прочитать тут: Жизнь под грифом «секретно» часть 1

На фото: Альберт Рахнович в кабинете у Дмитрия Ильича Козлова.

Фото из архива А.Г.Рахновича

 
36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца