Фактура

86% депутатов Самарской Губернской Думы не активны в Интернете

86% депутатов Самарской Губернской Думы не активны в Интернете

Сегодня, 14 декабря 2017 года, в 19.00, в офисе ТК "Курс" (Самара, Молодогвардейская 139, 3 этаж) состоится презентация результатов "Исследования активности в Интернете и социальных сетях представителей законодательной власти Самарской...
14.12.2017

Культура

Константин Федосеев: &...

Константин Федосеев: "...

В этом сезоне театру юного зрителя "Дилижанс" из Тольятти исполняется 25 лет. Зд...
19.11.2017

Город ZERO

Специальный репортаж: все в дыму...

Специальный репортаж: все в дыму...

Чиновники и бизнес поторопились с заявлениями про успехи реформы системы по обращению с отходами, стартовавшей в соседнем регионе — Астрахани. Поэтому у...
25.11.2017
Мы в социальных сетях:

18 апреля, в 9:00 в Центральном парке культуры и отдыха г.о. Тольятти состоится необычная весенняя акция – будет посажено более 100 каштанов. Как рассказали организаторы - общественное движение «МиРаСлава» и благотворительный фонд «Новый Мир», выбор пал на каштаны не случайно.

Во-первых, у саженцев этой породы деревьев довольно хорошая приживаемость. Во-вторых, срок их жизни измеряется сотнями лет. В-третьих, что немаловажно для городской среды, они не типичны для наших широт и очень красивы, особенно во время цветения.

Необходимо отметить, что все молодые деревца, которые планируется посадить в субботу, были приобретены на средства неравнодушных горожан. Мэрия города Тольятти лишь согласовала места посадки и предоставляет шанцевый инструмент.

Приглашаем всех, кому не безразличен облик Тольятти, принять участие в этой яркой акции!

«Не беспокойтесь, - первое, что слышу у ограды, - у наших пациентов закрытая форма туберкулеза. Это не заразно». Хотя я даже не успела испугаться. Визит вышел спонтанным, но, как часто бывает в таких случаях, удался. 

Санаторий расположен в Тольятти, в сосновом бору недалеко от берега Волги. Он был создан на базе частной кумысолечебницы (1910), которую ставропольский купец и городской глава Валентин Климушин основал в память о дочери, умершей от чахотки.

А богатая история санатория сопоставима с историей нашей страны. В годы Первой мировой он использовался как госпиталь для раненых солдат и офицеров. В Великую Отечественную здесь находился центр подготовки военных переводчиков. В мирное время санаторий вновь стал принимать больных по профилю. В результате лесного пожара 30 июля 2010 года (кто не помнит того лета!) санаторий на пять месяцев был закрыт, после чего возобновил свою работу. В настоящее время он рассчитан на 360 коек и ориентирован на лечение больных туберкулезом с сопутствующими заболеваниями. Имеет федеральный статус. Обслуживает 70 регионов России. 

Благодаря Андрею Мезину, «заму по непонятным вопросам»,  корреспондентке «Самарских известий» удалось совершить по территории санатория небольшую  экскурсию и полюбоваться на кумысный павильон, сохранившийся с царской эпохи. 

«Тольятти тут и не пахнет»

Когда я спрашиваю Андрея Павловича: «Как правильно звучит ваша должность?», он улыбается:

- У меня их много.

- Огласите весь список, пожалуйста...

- Я и культорганизатор, и аккомпаниатор, и общественностью занимаюсь, и спортом. Если по-армейски – «зам по непонятным вопросам». 

От небольшого приземистого здания с длинной верандой и треугольной крышей веет стариной. А вот табличка «Кумысный павильон» вполне современная: без твердого знака на конце. Чем ближе подходишь, тем заметнее, как нещадно обошлось с ним время. Доски сгнили и прогнулись. На веранде, где сто лет назад дышали воздухом важные господа, сейчас запустение и осенние листья. К стене прислонены какие-то лопаты. Рамы облезлые. Дверь явно установлена совсем недавно: она как заплатка 21 века на этой уникальной реликвии. 

Кумысный павильон – одно из четырех зданий, которые остались от старого Ставрополя (без переноса). Как в песне поется: «Город, которого нет...»

- Не тольяттинское изделие – Тольятти тут и не пахнет, - усмехается Андрей Павлович. – А надпись, наверное, годов 50-х. Остекление, рамы – все царское. Обратите внимание: во-первых, стекло мутное, во-вторых, кривоватое, полосами. На уровне дореволюционной технологии.    

Я вроде не до революции родилась, но помню из своего детства такие же «полосатые» окна. 

- Есть фото, где видно, как по этой веранде прогуливаются барышни с прозрачными белыми зонтиками. Здесь сидели и пили кумыс. Санаторий имел собственное подсобное хозяйство, где держали две сотни лошадей. Настоящий кумыс обязательно должен быть из кобыльего молока (а не коровьего или козьего). И лошадь должна есть клевер. Вот тогда получается целебный напиток. А то, что продают в магазине, – бесполезный суррогат. Как бульонные кубики с запахом курицы... 

По словам Мезина, планируется восстановление павильона по чертежам той эпохи. 

- Но это планы не ближайшего будущего?

- В связи с определенными политическими событиями у наших соседей основная масса денег ушла туда. А на следующий год нам обещают выделить. Тогда мы павильон разберем по досочкам и восстановим в точности на том же месте.

- А если не разбирать по досочкам, а просто реставрировать?

- Это сосна, - выразительно отвечает Андрей Павлович. – Была бы лиственница... Но все будет соблюдено – миллиметр к миллиметру. И сделаем уже из прочных материалов, чтобы хотя бы лет на 30 хватило. 

«Можно – врагов заточить...»

- А что там сейчас внутри?

- Дворник живет. Присматривает за помещением... Без отопления деревянному дому стоять недолго. (Одна из проваленных избушек на территории подтверждает его слова). 

- Интерьер сохранился или все современное?

- Павильон только лет двадцать, как не используется по своему прямому назначению. Закрыли по санитарным и экономическим причинам. Сами понимаете, до революции был один уровень оснащения, в 90-е годы – совсем другой. Все десять раз поменялось... А ледник с той стороны остался. 

Обходим дом по шуршащему ковру листьев. Оглушительно лает собака. 

- Не ругайся! – на ходу бросает ей Мезин. – Совсем недавно здесь еще был лес. Было темно. Все пожар унес...

Возле забора на пеньках устроились ульи. Оказывается, у санатория своя пасека.      

Задняя часть довольно захламлена. Стоит старая мотоциклетообразная таратайка, на двух деревянных чурбачках, словно дедушка на печи, возлегает ржавый автомобиль без колес. 

- А это вход в ледник, - показывает Андрей Павлович. - Погреб на 120 кв. метров.

Узкая каменная лестница с заросшими мхом бортами. Ступени, усыпанные желтыми листьями, ведут круто вниз. Веет подземельем. Сразу вспоминается из одной сказки: «Можно капусту хранить, можно – врагов заточить...» 

- Здесь хранили кумыс. У него всего неделя срок годности – ужасно кислотный... Зимой с Волги возили лед, укладывали на дно, а сверху настилали соломой. 

- И лед не таял?

- Хватало до следующей зимы. 

Двери павильона с табличкой «Мастерская трудовой терапии» наглухо закрыты. 

- Уже не актуально, - комментирует Андрей Павлович. – Сейчас все умные стали – нельзя, мол, привлекать к бесплатному труду. А раньше и палаты сами убирали...   

Туберкулез – болезнь социальная 

Корпуса, где живут пациенты, по словам Мезина, «новодел, там нечего смотреть». А рассказывая про начинку, он часто употребляет приставку «супер»: «Супероборудование, супероснащение, супермебель – все по последнему слову...» 

- У нас своя котельная. Сегодня асфальтируют стоянку для машин, волейбольную площадку. Строим летний кинотеатр. Санаторий развивается. По сути, мы уже не санаторий, а Федеральный реабилитационный центр по лечению осложнений на фоне туберкулеза.

- А много сейчас пациентов?

На это Андрей Павлович усмехается:

- Возьмем 1910-й, когда лечили кумысом, свежим воздухом и хорошим питанием. Возьмем наши дни – какие-то сумасшедшие таблетки и сложная техника... А если проанализировать статистику – процент тот же самый. 

- Мне кажется, профилактика у нас лучше поставлена. Вовремя пресекается передача заболеваний.

- Не знаю, я не медик (смеется). Если дальше буду рассуждать, мне «дадут по шапке». 

- Я тоже не медик, но кое-что заметно и неспециалисту. Мы живем в век, когда не так много людей обитает в сырых подвалах... 

- Очень много людей до сих пор живет ниже определенного уровня (во всех смыслах). Туберкулез – это болезнь социальная. Можно на Кавказе дышать чистым горным воздухом – и все равно заболеть. И в то же время люди годами и десятилетиями работают у нас в санатории, имеют прямой контакт с туберкулезом – и ничего... Большинство наших пациентов – социально незащищенные слои с низким уровнем жизни. К нам попадают со всей России абсолютно бесплатно. С Камчатки одна бабушка была... 

- По вашим ощущениям, как поставлена культмассовая работа?

- Раньше у нас было больше, скажем так, полуздоровых пациентов, которые веселились-прыгали, а сейчас смотришь на этих бабушек на костыликах или послеоперационников, у которых одно легкое, – для них подвиг 10 метров пройти, чтобы подышать свежим воздухом. Ну, по мере сил... На велосипедах катаются, зимой – на лыжах. Популярна шведская ходьба с палками. 

«И сам не гам, и другим не дам»

Особняк купца Климушина, возвышающийся за забором, санаторию не принадлежит. Андрей Павлович говорит об этом с печалью. В 90-е годы частнику удалось отсудить историческое здание. 

- Что там сейчас? 

- А ничего нет. Один сторож сидит, и все. Земля-то вокруг – наша. И они ничего сделать не могут. Доводить до ума смысла нет. Вкладываться в дом, по соседству с которым табличка «Туберкулезный санаторий»?.. 

- Зачем же тогда все это затевалось?

- Ну, кто знал в 90-е... – Выразительно умолкает.

- Что вы останетесь?

- Можно сказать и так.

Сразу вспоминается русская поговорка: «И сам не гам, и другим не дам». Ситуации из жизни бывают похлеще, чем сатирические зарисовки в советском журнале «Крокодил». 

Но это – совсем другая история. 

В тему 

Самарская область занимает первое место в Поволжье по заболеваемости туберкулёзом. Ежегодно в регионе регистрируются сотни заражённых. Еще пару лет назад ежегодно в губернии заболевало в среднем 1500 человек, в 2012 году палочку Коха «подхватили» уже 2005 самарцев - на 5% больше, чем в среднем по России. Сегодня на учёте у фтизиатров стоят почти 28 тысяч человек. Из них являются бактериовыделителями, то есть представляют угрозу для других, около двух тысяч самарцев. Часто говорят, что эту болезнь в область везут мигранты и этот тезис является правдой. В прошлом году выявлено среди приезжих 135 инфицированных различными заболеваниями, в том числе туберкулёзом. 52 мигранта были депортированы из страны. Ежегодный прирост дают и заключённые самарских колоний. Всего же на 100 тысяч населения области - 80 больных чахоткой. Самые неблагополучные в эпидемическом плане районы Самары - Кировский, Промышленный, Куйбышевский. 

Немало беспокойства у врачей вызывает туберкулёз среди детей, особенно среди малышей до года, чьи родители отказались делать малышу прививки. Врачей тревожит и состояние взрослого населения региона - у самарцев стали обнаруживаться формы болезни, которые трудно поддаются лечению. К тому же нередко больные начинают лечиться, а потом бросают. В таком случае палочка Коха может мутировать и становится устойчивой к медикаментам. 

Анна ШТОМПЕЛЬ

36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца