Фактура

Личный опыт: жизнь переводчика сериалов

Личный опыт: жизнь переводчика сериалов

Привет, меня зовут Никита Коваль. Раньше я работал в команде газеты «Самарские известия», которую возглавлял Виталий Папилкин. Делал обзоры сериалов. Например, вот один из моих текстов, выходивших два года назад. Сейчас...
26.06.2017

Культура

В Тольятти начали проводит...

В Тольятти начали проводит...

Сообщество молодых ученых организовало в Тольятти еженедельный кинолекторий. Он...
27.06.2017

Город ZERO

Тольяттинцы жалуются на запах разлагающихся трупов на Шлюзовом (ВИДЕО)...

Тольяттинцы жалуются на запах разлагающихся трупов на Шлюзовом (ВИДЕО)...

Редакция News163.ru продолжает рейд по местам скопления мусора в Тольятти. Сегодня гуляли по микрорайону Шлюзовой и обнаружили немалое количество мусора на пустыре...
20.06.2017
Мы в социальных сетях:

18 апреля, в 9:00 в Центральном парке культуры и отдыха г.о. Тольятти состоится необычная весенняя акция – будет посажено более 100 каштанов. Как рассказали организаторы - общественное движение «МиРаСлава» и благотворительный фонд «Новый Мир», выбор пал на каштаны не случайно.

Во-первых, у саженцев этой породы деревьев довольно хорошая приживаемость. Во-вторых, срок их жизни измеряется сотнями лет. В-третьих, что немаловажно для городской среды, они не типичны для наших широт и очень красивы, особенно во время цветения.

Необходимо отметить, что все молодые деревца, которые планируется посадить в субботу, были приобретены на средства неравнодушных горожан. Мэрия города Тольятти лишь согласовала места посадки и предоставляет шанцевый инструмент.

Приглашаем всех, кому не безразличен облик Тольятти, принять участие в этой яркой акции!

«Не беспокойтесь, - первое, что слышу у ограды, - у наших пациентов закрытая форма туберкулеза. Это не заразно». Хотя я даже не успела испугаться. Визит вышел спонтанным, но, как часто бывает в таких случаях, удался. 

Санаторий расположен в Тольятти, в сосновом бору недалеко от берега Волги. Он был создан на базе частной кумысолечебницы (1910), которую ставропольский купец и городской глава Валентин Климушин основал в память о дочери, умершей от чахотки.

А богатая история санатория сопоставима с историей нашей страны. В годы Первой мировой он использовался как госпиталь для раненых солдат и офицеров. В Великую Отечественную здесь находился центр подготовки военных переводчиков. В мирное время санаторий вновь стал принимать больных по профилю. В результате лесного пожара 30 июля 2010 года (кто не помнит того лета!) санаторий на пять месяцев был закрыт, после чего возобновил свою работу. В настоящее время он рассчитан на 360 коек и ориентирован на лечение больных туберкулезом с сопутствующими заболеваниями. Имеет федеральный статус. Обслуживает 70 регионов России. 

Благодаря Андрею Мезину, «заму по непонятным вопросам»,  корреспондентке «Самарских известий» удалось совершить по территории санатория небольшую  экскурсию и полюбоваться на кумысный павильон, сохранившийся с царской эпохи. 

«Тольятти тут и не пахнет»

Когда я спрашиваю Андрея Павловича: «Как правильно звучит ваша должность?», он улыбается:

- У меня их много.

- Огласите весь список, пожалуйста...

- Я и культорганизатор, и аккомпаниатор, и общественностью занимаюсь, и спортом. Если по-армейски – «зам по непонятным вопросам». 

От небольшого приземистого здания с длинной верандой и треугольной крышей веет стариной. А вот табличка «Кумысный павильон» вполне современная: без твердого знака на конце. Чем ближе подходишь, тем заметнее, как нещадно обошлось с ним время. Доски сгнили и прогнулись. На веранде, где сто лет назад дышали воздухом важные господа, сейчас запустение и осенние листья. К стене прислонены какие-то лопаты. Рамы облезлые. Дверь явно установлена совсем недавно: она как заплатка 21 века на этой уникальной реликвии. 

Кумысный павильон – одно из четырех зданий, которые остались от старого Ставрополя (без переноса). Как в песне поется: «Город, которого нет...»

- Не тольяттинское изделие – Тольятти тут и не пахнет, - усмехается Андрей Павлович. – А надпись, наверное, годов 50-х. Остекление, рамы – все царское. Обратите внимание: во-первых, стекло мутное, во-вторых, кривоватое, полосами. На уровне дореволюционной технологии.    

Я вроде не до революции родилась, но помню из своего детства такие же «полосатые» окна. 

- Есть фото, где видно, как по этой веранде прогуливаются барышни с прозрачными белыми зонтиками. Здесь сидели и пили кумыс. Санаторий имел собственное подсобное хозяйство, где держали две сотни лошадей. Настоящий кумыс обязательно должен быть из кобыльего молока (а не коровьего или козьего). И лошадь должна есть клевер. Вот тогда получается целебный напиток. А то, что продают в магазине, – бесполезный суррогат. Как бульонные кубики с запахом курицы... 

По словам Мезина, планируется восстановление павильона по чертежам той эпохи. 

- Но это планы не ближайшего будущего?

- В связи с определенными политическими событиями у наших соседей основная масса денег ушла туда. А на следующий год нам обещают выделить. Тогда мы павильон разберем по досочкам и восстановим в точности на том же месте.

- А если не разбирать по досочкам, а просто реставрировать?

- Это сосна, - выразительно отвечает Андрей Павлович. – Была бы лиственница... Но все будет соблюдено – миллиметр к миллиметру. И сделаем уже из прочных материалов, чтобы хотя бы лет на 30 хватило. 

«Можно – врагов заточить...»

- А что там сейчас внутри?

- Дворник живет. Присматривает за помещением... Без отопления деревянному дому стоять недолго. (Одна из проваленных избушек на территории подтверждает его слова). 

- Интерьер сохранился или все современное?

- Павильон только лет двадцать, как не используется по своему прямому назначению. Закрыли по санитарным и экономическим причинам. Сами понимаете, до революции был один уровень оснащения, в 90-е годы – совсем другой. Все десять раз поменялось... А ледник с той стороны остался. 

Обходим дом по шуршащему ковру листьев. Оглушительно лает собака. 

- Не ругайся! – на ходу бросает ей Мезин. – Совсем недавно здесь еще был лес. Было темно. Все пожар унес...

Возле забора на пеньках устроились ульи. Оказывается, у санатория своя пасека.      

Задняя часть довольно захламлена. Стоит старая мотоциклетообразная таратайка, на двух деревянных чурбачках, словно дедушка на печи, возлегает ржавый автомобиль без колес. 

- А это вход в ледник, - показывает Андрей Павлович. - Погреб на 120 кв. метров.

Узкая каменная лестница с заросшими мхом бортами. Ступени, усыпанные желтыми листьями, ведут круто вниз. Веет подземельем. Сразу вспоминается из одной сказки: «Можно капусту хранить, можно – врагов заточить...» 

- Здесь хранили кумыс. У него всего неделя срок годности – ужасно кислотный... Зимой с Волги возили лед, укладывали на дно, а сверху настилали соломой. 

- И лед не таял?

- Хватало до следующей зимы. 

Двери павильона с табличкой «Мастерская трудовой терапии» наглухо закрыты. 

- Уже не актуально, - комментирует Андрей Павлович. – Сейчас все умные стали – нельзя, мол, привлекать к бесплатному труду. А раньше и палаты сами убирали...   

Туберкулез – болезнь социальная 

Корпуса, где живут пациенты, по словам Мезина, «новодел, там нечего смотреть». А рассказывая про начинку, он часто употребляет приставку «супер»: «Супероборудование, супероснащение, супермебель – все по последнему слову...» 

- У нас своя котельная. Сегодня асфальтируют стоянку для машин, волейбольную площадку. Строим летний кинотеатр. Санаторий развивается. По сути, мы уже не санаторий, а Федеральный реабилитационный центр по лечению осложнений на фоне туберкулеза.

- А много сейчас пациентов?

На это Андрей Павлович усмехается:

- Возьмем 1910-й, когда лечили кумысом, свежим воздухом и хорошим питанием. Возьмем наши дни – какие-то сумасшедшие таблетки и сложная техника... А если проанализировать статистику – процент тот же самый. 

- Мне кажется, профилактика у нас лучше поставлена. Вовремя пресекается передача заболеваний.

- Не знаю, я не медик (смеется). Если дальше буду рассуждать, мне «дадут по шапке». 

- Я тоже не медик, но кое-что заметно и неспециалисту. Мы живем в век, когда не так много людей обитает в сырых подвалах... 

- Очень много людей до сих пор живет ниже определенного уровня (во всех смыслах). Туберкулез – это болезнь социальная. Можно на Кавказе дышать чистым горным воздухом – и все равно заболеть. И в то же время люди годами и десятилетиями работают у нас в санатории, имеют прямой контакт с туберкулезом – и ничего... Большинство наших пациентов – социально незащищенные слои с низким уровнем жизни. К нам попадают со всей России абсолютно бесплатно. С Камчатки одна бабушка была... 

- По вашим ощущениям, как поставлена культмассовая работа?

- Раньше у нас было больше, скажем так, полуздоровых пациентов, которые веселились-прыгали, а сейчас смотришь на этих бабушек на костыликах или послеоперационников, у которых одно легкое, – для них подвиг 10 метров пройти, чтобы подышать свежим воздухом. Ну, по мере сил... На велосипедах катаются, зимой – на лыжах. Популярна шведская ходьба с палками. 

«И сам не гам, и другим не дам»

Особняк купца Климушина, возвышающийся за забором, санаторию не принадлежит. Андрей Павлович говорит об этом с печалью. В 90-е годы частнику удалось отсудить историческое здание. 

- Что там сейчас? 

- А ничего нет. Один сторож сидит, и все. Земля-то вокруг – наша. И они ничего сделать не могут. Доводить до ума смысла нет. Вкладываться в дом, по соседству с которым табличка «Туберкулезный санаторий»?.. 

- Зачем же тогда все это затевалось?

- Ну, кто знал в 90-е... – Выразительно умолкает.

- Что вы останетесь?

- Можно сказать и так.

Сразу вспоминается русская поговорка: «И сам не гам, и другим не дам». Ситуации из жизни бывают похлеще, чем сатирические зарисовки в советском журнале «Крокодил». 

Но это – совсем другая история. 

В тему 

Самарская область занимает первое место в Поволжье по заболеваемости туберкулёзом. Ежегодно в регионе регистрируются сотни заражённых. Еще пару лет назад ежегодно в губернии заболевало в среднем 1500 человек, в 2012 году палочку Коха «подхватили» уже 2005 самарцев - на 5% больше, чем в среднем по России. Сегодня на учёте у фтизиатров стоят почти 28 тысяч человек. Из них являются бактериовыделителями, то есть представляют угрозу для других, около двух тысяч самарцев. Часто говорят, что эту болезнь в область везут мигранты и этот тезис является правдой. В прошлом году выявлено среди приезжих 135 инфицированных различными заболеваниями, в том числе туберкулёзом. 52 мигранта были депортированы из страны. Ежегодный прирост дают и заключённые самарских колоний. Всего же на 100 тысяч населения области - 80 больных чахоткой. Самые неблагополучные в эпидемическом плане районы Самары - Кировский, Промышленный, Куйбышевский. 

Немало беспокойства у врачей вызывает туберкулёз среди детей, особенно среди малышей до года, чьи родители отказались делать малышу прививки. Врачей тревожит и состояние взрослого населения региона - у самарцев стали обнаруживаться формы болезни, которые трудно поддаются лечению. К тому же нередко больные начинают лечиться, а потом бросают. В таком случае палочка Коха может мутировать и становится устойчивой к медикаментам. 

Анна ШТОМПЕЛЬ

36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца