Фактура

Нигаматзянов, верни наши деньги! (ВИДЕО)

Нигаматзянов, верни наши деньги! (ВИДЕО)

Жители Тольятти жалуются на авторитетных бизнесменов, которые оказывают на них давление. Речь идёт о Руслане Нигаматзянове - предприниматель долгое время фигурировал, как член ОПГ Игоря Ильченко (Игривый). Сегодня он контролирует...
16.09.2019

Культура

Фотографы-экстремалы ответ...

Фотографы-экстремалы ответ...

В Самаре 29 октября в галерее «Новое пространство» Самарской областной универсал...
25.10.2019

Город ZERO

Ноу криминалити...

Ноу криминалити...

Парламентарии и силовики не заметили материал про авторитетного депутата Дуцева и лидера ОПГ Шейкина, - пишет портал «Парк Гагарина». Новостной сайт News163.ru,...
11.06.2018
Мы в социальных сетях:

Две улицы и кучка дачников
В нашей глубинке немало заброшенных деревень, с каждым годом их становится все больше. Многие остаются покинутыми на протяжении всей зимы, а ближе к лету заполняются. В одной из таких деревень – Березовке в Елховском районе - я недавно побывал. Моим гидом был пенсионер Александр Чудаков, который здесь родился и у которого здесь пчелиная пасека.

- Видите клочок поля? – говорит Александр Иванович. - Там были захоронения, отец рассказывал. В двадцать первом году люди от голода умирали. Вырыли большую яму и туда свозили покойников. Эта деревня не была помещичьей усадьбой. Крестьяне были приписные, государственные переселенцы, не крепостные. Вот здесь была конеферма. Есть речка – приток Чесноковки. С апреля начинают приезжать дачники. Это вот одна улица, а там – вторая. А здесь мне бабушка, двоюродная сестра моего отца, дом отписала. Ей уже под девяносто будет. До 87 лет она одна все делала по дому, за огородом ухаживала. Я помогал ей: то хлеба привезу, то лекарства…

«Дешевый – значит  плохой?»
Мы зашли во двор. В воздухе приятный пчелиный гул. В саду яблони и вишня.
- Горожане стараются дачу иметь, - говорю я Александру Ивановичу. - А вы в селе живете, да еще и «домик в деревне» имеете. Хоть какая-то прибыль от меда есть?
- В основном – это удовольствие, и для здоровья полезно. Навара особого нет, мед не очень берут. Еще прошлогодний запас лежит, хотя у меня чистейший мед.
С улыбкой продолжил:
- В город как-то поехал, там мужики-пчеловоды на рынке мед продают по 1000 – 1200 за трехлитровую банку. Никто не покупает. А я поставил цену – 800 рублей за банку, думаю, хоть одну продам для потехи. Подходит бабка, спрашивает: «Почему у тебя мед такой дешевый, плохой, наверное?..»
-Сколько лет этому дому? Он нигде не просел и не покосился…
- Я его с детства помню, он уже тогда стоял. А мне уже скоро семьдесят. Прежде эта деревня была большая, здесь поселились более 250 лет назад в основном выходцы из Пензенской области. За это время сменилось много поколений. Тяжелый был, как говорили родители, двадцать первый год прошлого века. Родня по линии матери уехала в Самарканд и Ташкент. А дед остался здесь.
- Вы здесь родились, что особенно запомнилось?
- Когда-то здесь был колхоз «Пятнадцать лет Октября». Потом он объединился с колхозом в Вязовке под именем «Путь Ленина», а само хозяйство стало отделением этого колхоза. Помню поля хлебные, тока, ручная работа на току, зернохранилища, покрытые соломой. Хлеб убирали комбайном «Сталинец-6».

Восемь километров за знаниями
- А детство деревенское?
- Детство? Оно, конечно, было связано с этими лесами, в которых мы постоянно играли, куда ходили за ягодами… босые, из одежды – одни трусы… Пятки наши были по прочности сравнимы с копытами лошадей – на стекло наступишь – в куски, а пяткам – хоть бы хны! Став немного взрослее, в 12-13 лет, пошли работать. На одноконной телеге с ящиком отвозили зерно от комбайна. Так мы проводили каникулы, помогали взрослым. Была здесь четырехклассная школа. А семилетка была в Вязовке, за восемь километров. А тем, кто хотел дальше учиться, приходилось добираться до села Русская Селитьба.

Я пошел в школу с шести лет. Как – то сидел на крыше сарая, что-то ремонтировал, то есть просто гвозди заколачивал. Идет брат, в шутку спрашивает: «Ну что, пойдем в школу?» - это было первого сентября. Я ответил: «Пойдем!» Слез с крыши и пошел. Учительница не стала возражать, сказала только: «Ну ладно, посиди! Надоест – бросишь!» Но мне не надоело, так и остался. Учебников не было. Ходил к одной девочке, брал у нее книжки… так и учился. В шестнадцать лет закончил десять классов. В Вязовку в школу пришлось ходить одному: кто-то из сверстников бросил учиться, кто-то в профтехучилище подался. Отец зимой провожал меня почти до половины пути. Потом в Селитьбе седьмой класс заканчивал, тоже пешком восемь километров туда и столько же обратно. И опять - один. Зимой в пургу плутать приходилось…

Утраченные надежды
Мы подъехали к пруду, вокруг живописно разрослись немолодые уже деревья.
- Когда деревня начала погибать?
- Когда закрыли школу, хотя учеников было много. Естественно, молодые семьи первыми начали уезжать из деревни – детей ведь учить надо. А места у нас удивительно красивые, сами видите. Когда я был председателем колхоза, я заключил договор с мощным строительно-монтажным трестом из Москвы, который собирался на этом месте создать зону отдыха. Ему нужно было для этого 15 гектаров земли отвести. Взамен трест обещал  построить десяток жилых домов. Пригнали мощную строительную технику, привезли бетонные блоки, заложили четыре фундамента, но… грянули лихие девяностые, и на этом все кончилось. А планы были впечатляющие. Руководитель треста собирался все здесь обустроить в высшей степени качественно и комфортно, чтобы сюда приезжали туристы и отдыхающие - не только россияне, но и зарубежные гости.

Сложно передать чувства, которые я испытываешь при виде заброшенных домов, вымерших улиц. Некоторые избы еще довольно крепкие. Нахлобучив крыши, они хмуро глядят косыми окнами на заросшие от одиночества бесплодные старые сады. А ведь когда-то здесь кипела жизнь. Рано-рано, с первыми розовыми лучами солнца выгоняли хозяйки на луга буренок, весело стучали топоры, заготавливая на зиму дрова, росли на огородах всякие овощи, наливались соком румяные яблочки…

Виктор ЕРЕМЕНКО, текст и фото

 
36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца