Культура

Что почитать? Тайны запасн...

Что почитать? Тайны запасн...

Никогда не думал, что это напишу, но тем, кто увлекается историей (причем, не то...
13.04.2021
Мы в социальных сетях:

Ирина Хакамада

  • Каким я впервые увидел Бориса Немцова

    Лето 1999 года. Самара. Я только закончил 11-й класс и провалил экзамены в университет. Не хватило одного балла, чтобы поступить на «бюджет».

    Работаю в газете «Московский комсомолец» в Самаре». Пишу много и с удовольствием. А ещё, как мне кажется, «с огоньком». Но мне кажется.

    Совместная пресс-конференция Константина Титова, Ирины Хакамады и Бориса Немцова – большое событие в политической жизни региона. Не смотря на середину лета, на сезон отпусков, в самарском Доме журналиста нет свободных мест. Многим, как и мне, приходится стоять.

    Титов важный, лощёный, надменный. Даже нагловатый. До того уверенный в себе, что вызывает отторжение. В красивом и дорогом костюме. С мобильным телефоном, с которого я, вчерашний школьник, не свожу глаз. Они только появились, и это считается не просто диковинной игрушкой, а каким-то верхом благополучия, подчёркивающим статус его обладателя.

    Хакамада – стройная, женственная, мягкая и очень спокойная. Её присутствие разряжает немного нервную обстановку в зале. Она говорит не о политике, а увлечённо рассказывает о своих путешествиях. Её вдвойне интереснее слушать, ведь Хакамада - «человек из телевизора».

    Немцов – жизнерадостный, обаятельный, в джинсах и элегантном пиджаке. Шутит, держится на публике легко и просто. Меньше, чем за год до событий, о которых я пишу, он покинул правительство России, где занимал пост вице-премьера.

    Все стараются задать вопрос – желающих очень много. Мне нечего спрашивать, я только «погружаюсь» в политическую журналистику, поэтому слушаю. Слушаю и пожираю глазами «звёзд» федерального уровня.

    Старший товарищ, опытный журналист Людмила Замана пробирается ко мне из другой части зала, трогает за руку, и тихо шепчет на ухо: «Спроси у Титова, как он относится к тому, что телеведущая Александра Буратаева собирается баллотироваться в Госдуму от «Союза правых сил»? Ну, не бойся, спроси…»

    Я не понимаю сути вопроса, не знаю, в чём там интрига (да и не помню уже сейчас), а ещё очень волнуюсь. Робко тяну руку, но слова мне не дают. Наконец, председатель Союза журналистов России Самарской области Ирина Цветкова говорит: «Коллеги, последний вопрос, и всё. Завершаем пресс-конференцию. Нашим гостям пора уезжать на следующую встречу».

    Лес рук.

    И снова выбирают не меня. Вопрос задаёт кто-то из газетчиков.

    В этот момент я понимаю: «Не получилось, но я сделал, что мог. По крайней мере, Люда уже не сможет обвинить меня в трусости».

    Наступает облегчение, словно с меня сняли тяжёлую повинность. Или оправдали в преступлении, которого я не совершал.

    Внезапно Цветкова, видя, что журналисты не хотят отпускать Титова, Немцова и Хакамаду, говорит:

    «Коллеги, ну теперь точно – последний вопрос!»

    И все опять тянут руки.

    Вдруг Хакамада показывает на меня и говорит:

    «А вон молодой человек давно хочет что-то спросить, давайте дадим ему возможность…»

    И я, краснея, запинаясь, страшно испуганный этой ответственностью, начинаю невнятно бормотать.

    Я боялся, как мне тогда казалось, «всемогущего» Титова. Но всё-таки задаю вопрос, продиктованный мне Людмилой. Спрашиваю едва ли не скороговоркой, потому что вызубрил текст за то время, пока ждал своей очереди.

    В интернете сохранилась новость 1999 года о визите Бориса Немцова и Ирины Хакамады в СамаруТитов неожиданно приходит в ярость. Он начинает кричать на меня:

    «А ты сам как думаешь?! Ты хоть понимаешь, что спросил?!»

    Я краснею ещё больше. Стою в каком-то шоковом оцепенении и молчу.

    Журналисты в зале тоже притихли. Мне кажется, что поставил всех в неудобное положение. И виноват в этом только я один.

    Повисла стыдная, неуютная пауза. Слышно только недовольное фырканье Титова.

    Мне нечего сказать, я действительно ничего в этом не понимаю. Прячу глаза, опускаю голову, от страха – не чувствую свои ноги. Как вдруг слышу лёгкий, бодрый голос Немцова. Он обращается ко мне запросто, словно прохожий на улице, который спрашивает закурить.

    «Молодой человек. А можно я отвечу на ваш вопрос, раз Константин Алексеевич не хочет?»

    Я киваю ему, беззвучно шевеля губами, потому что, по-прежнему, нахожусь в оцепенении.

    Немцов начинает что-то говорить. Все принимаются делать пометки в блокнотах и проверять свои диктофоны. Работают? Записывают?

    Я тоже судорожно черкаю ручкой по листу, но, скорее на автомате, не разбирая, не вникая в суть того, что отвечает Немцов.

    Потом пресс-конференция заканчивается, все медленно, будто не желая расставаться, уходят, обмениваясь впечатлениями. Коллеги, проходя мимо, ободряюще хлопают меня по плечу.

    Подходит и Люда Замана. Она довольна и улыбается. Говорит: «Молодец! Боец!»

    Выхожу на крыльцо самарского Дома журналиста. Немедленно закуриваю сигарету.

    «Ещё бы! Такая нервотрёпка! Попал в переделку! Тут сразу две выкурить надо!» - думаю я, крепко затягиваясь.

    Масштабы того, что произошло со мной, кажутся оглушительными.

    Титов, Немцов и Хакамада уже уехали.

    Несмотря на то, что приближается вечер, жара не спадает. Я иду по улице Самарской в сторону железнодорожного вокзала, стараюсь шагать медленно, смакуя совсем свежие воспоминания об истерике Титова. О том, что я всё-таки задал этот чёртов вопрос! Начинаю хвалить себя за небывалую храбрость, как вдруг осознаю:

    «Так, ведь он спас тебя, Папилкин. Он – Немцов – вывел тебя из-под удара».

    И от этого ощущения становится тепло и приятно.

    «Приду – расскажу маме, - думаю про себя, - Но, она, наверное, не поверит».

    Виталий ПАПИЛКИН

    Фото: http://nemtsov.ru

36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца