Фактура

"Самара-Арена" захрустела

"Самара-Арена" захрустела

Сегодня, 17 февраля, источник новостного сайта News163.ru сообщил, что на "Самара-Арене", цитата: "лопнули две несущие балки". Речь идёт о конструкциях, которые держат купол спортивного сооружения. Всех, кто был в этот...
17.02.2021

Культура

Что почитать? Тайны запасн...

Что почитать? Тайны запасн...

Никогда не думал, что это напишу, но тем, кто увлекается историей (причем, не то...
13.04.2021

Город ZERO

Город «для остальных»...

Город «для остальных»...

Мэрия Самары и жители этого российского мегаполиса живут в разных городах. Допускаю, что даже на разных планетах. Поскольку, я никогда не работал...
28.12.2020
Мы в социальных сетях:

Самарский академический  театр оперы и балета продолжает обживать свою новую площадку – прекрасно обустроенную в правом крыле здания Камерную сцену, которая, не будучи открытой официально, с нынешнего сезона уже функционирует во всю. На днях здесь состоялась третья по счету премьера. Зрителям представили одноактную комическую оперу современного белорусского композитора Сергея Кортеса «Медведь», написанную по одноименной пьесе-шутке Антона Павловича Чехова.

Именитый композитор
Обращение именно к этому названию не выглядит случайным.  Может быть, более патриотично настроенные по отношению к Самаре музыканты обратили бы внимание на что-то другое, например, на «Игроков», над которыми в 1942 году работал в Куйбышеве находившийся здесь в эвакуации Дмитрий Шостакович. Но не является секретом, что и музыкальный руководитель, главный дирижер нашего оперного театра Александр Анисимов, и главный режиссер театра Михаил Панджавидзе, взявшиеся за постановку оперы «Медведь», имеют постоянную прописку в Минске. Что же касается Сергея Кортеса, то это выдающийся белорусский композитор, к тому же человек необыкновенно интересной судьбы. Представитель старинного, восходящего к дворянским корням петербургской интеллигенции российского рода Сергей Кортес родился в Чили, куда семья его матери эмигрировала из России в  далекие 1920-е годы. Отец Кортеса – чилиец. Первые двадцать лет жизни Кортес провел в Аргентине, обучался музыке в Буэнос-Айресе. Окончив по возвращении в 1955 году семьи в СССР композиторский факультет и аспирантуру Белорусской консерватории, Кортес сделал блестящую профессиональную карьеру. Он автор многочисленных произведений: опер, инструментальных и вокально-симфонических сочинений, музыки к драматическим спектаклям и кинофильмам.

В феврале нынешнего года народного артиста Республики Беларусь Сергея Кортеса чествовали по случаю его 80-летнего юбилея. К этой дате была приурочена постановка на главной сцене Минской оперы созданной им в 2007 году оперы «Медведь» в оригинальной авторской инструментовке для большого симфонического оркестра. В 2009 году Московский камерный музыкальный театр имени Покровского впервые осуществил сценическую постановку «Медведя», а с 2011 года опера идет в Камерном зале имени Л.Александровской Минского оперного театра с камерным составом оркестра.

Самым же первым интерпретатором этой оперы стал Александр Анисимов, представивший ее в 2009 году в Минской филармонии в концертно-театрализованном варианте с руководимым им филармоническим оркестром и солистами оперного театра. Тогда же в благодарность за блестящую музыкальную интерпретацию оперы Сергей Кортес посвятил ее маэстро – только это и удалось услышать из уст маститого композитора при оказавшемся мимолетным общении с ним по окончании премьерного спектакля, на который он специально приезжал из Минска.

Чего не прочтешь в программке
Прежде чем поделиться впечатлениями о новом спектакле, позволю себе любопытный, на мой взгляд, исторический экскурс. Недавно Самарский оперный театр заключил договор о творческом сотрудничестве с Академическим Большим театром оперы и балета Беларуси. Между тем кажущиеся на первый взгляд виртуальными, но на самом деле вполне ощутимые нити, которые протянулись между этими театрами, между Минском и Куйбышевом-Самарой, имеют давнюю историю.

После десятилетнего куйбышевского периода знаменитый дирижер Геннадий Проваторов до своих последних дней работал в Минске, с 1984 по 1989 год он возглавлял Минскую оперу.
А выдающийся оперный режиссер Семен Штейн, отдавший Минскому оперному театру почти четверть века - с 1970 по 1993 год - наш земляк. Начав в послевоенные годы курьером в Куйбышевском оперном театре, в 1953 году по окончании ГИТИСа он поставил на его сцене свой дипломный спектакль – оперу Чайковского «Чародейка» и много других спектаклей уже в качестве штатного режиссера.

Благодаря Штейну, пожалуй, впервые в нашем городе слушатели познакомились с жанром камерной оперы. Дважды – в 1987 и 1988 годах Штейн приезжал в Куйбышев с организованным им в Минске «Клубом друзей оперы», представив в Доме актера местным меломанам одноактные оперы «Альпийская баллада» Виталия Губаренко и «Медиум» американца Джана Карло Менотти – своеобразную предтечу осуществленной не так давно на Малой сцене постановки оперы этого композитора «Телефон» («СИ» за 30.01.2015). Именно Семен Штейн в 1977 году дал сценическую жизнь в Минском оперном театре самой первой опере Сергея Кортеса «Джордано Бруно».
В контексте сказанного и сама по себе нынешняя премьера, и посещение Самары автором оперы представляются событиями вполне закономерными и в какой-то мере даже предопределенными.
Впрочем, для постановщиков спектакля все это вряд ли имеет сколько-нибудь принципиальное значение.

С элементами гротеска
Сюжет чеховского «Медведя» и неожиданная развязка визита воинственно настроенного «отставного поручика, землевладельца» Смирнова к вдовушке-затворнице Поповой дабы истребовать с нее долг покойного супруга, знакомы всем. Во всем этом бездна юмора и  всевозможных «подначек». Не случайно, по определению автора,  «Медведь» - это пьеса-шутка. От исполнителей она требует недюжинного актерского мастерства, способности не просто разыграть веселую комедию, но и достоверно воплотить характеры персонажей. Для оперных певцов это особенно непросто, так как оперный жанр предполагает в основном крупные актерские «мазки», которые в данном случае нужно дополнить особым игровым драйвом, не забывая при этом о точном исполнении музыкальных партий.

Оформление художника Елены Соловьевой – с элементами гротеска. Оно сразу настраивает на ироничное восприятие того, что будет происходить на сцене: повсюду портреты усопшего мужа – то в обличии бравого улана на коне, то развалившимся во фривольной позе на диване. А в центре на позолоченном пьедестале – конский бюст, с которым постоянно общается «безутешная» вдовушка. Сразу понятно: у этой нарочито по-домашнему одетой хозяюшки в башке полно «тараканов». Являющийся к Поповой кредитор Смирнов внешне напоминает нагловатого мелкого современного бизнесмена с портфелем.

Музыкальная аура
В не лишенной достаточно сложных современных гармонических оборотов музыке Сергея Кортеса все же преобладают гибкие, приближенные к речевым интонациям мелодичные речитативы и ансамбли. В зависимости от сюжетных поворотов  музыка оперы обретает то особые экспрессию и напор, то неожиданно уступает место разговорным эпизодам. Она точно отражает шуточную, ироничную природу чеховской пьесы, подчеркивает особую, с чертовщинкой, острохарактерность каждого из персонажей.

Особый разговор об Александре Анисимове, который с первой до последней ноты провел спектакль с особым изяществом и даже шармом, как бы приподняв его над обыденностью и полностью «оправдав» посвящение композитором оперы  своей персоне.

Автор оперного либретто Владимир Халип, скрупулезно следуя за чеховским текстом, находит в нем несколько «лазеек», которые разворачиваются в спектакле в очаровательные музыкально-сценические дивертисменты. Один из них – романс-воспоминание Смирнова в ритме танго «Как хороши кокотки в Монте-Карло».

Актеры и роли
Михаил Панджавидзе в очередной раз продемонстрировал мастерское умение работать с актерами, фантазию в построении выразительных, динамичных, порой неожиданных мизансцен. Достаточно вспомнить множество разнообразных ракурсов, в которых представлены бесконечные, переходящие в раж денежные препирательства главных героев или безудержное вальсирование, переносящее их в танце, как на пересеченной местности, с одного предмета мебели на другой.

Татьяна Гайворонская – Попова и Андрей Антонов – Смирнов в премьерном спектакле в целом были на высоте положения. Обе партии требуют в первую очередь свободы и достоверности психологического существования в предлагаемых режиссером обстоятельствах, интонационной гибкости, четкой дикции и выразительной фразировки. И если для опытного певца-актера Антонова такие задачи не в новинку, то оперная примадонна Гайворонская раскрылась в этом спектакле в неком новом для себя качестве.

Тем не менее это скорее многообещающие эскизы-экспромты актеров, нежели филигранно проработанные и вошедшие в их плоть и кровь образы. Им требуется дальнейшее проникновение в суть своих персонажей, насыщение внешнего абриса ролей вторыми, а, может быть, и третьими планами. Пока что Смирнов Антонова - просто остервеневший от житейских невзгод - никто не платит долги - грубиян, в нем нет и намека на внутренний шарм и барственность, и не очень веришь в его неожиданное «перерождение», в искренность внезапно проснувшейся в нем страсти. Гайворонской порой недостает утонченности рисунка роли, нет-нет, да и проступает игровой пережим.

В опере по сравнению с чеховским оригиналом существенно вырос «вес» второстепенного персонажа Луки – слуги Поповой. В этой теноровой партии Анатолий Невдах не сумел преодолеть традиционных игровых шаблонов, традиционных для персонажей опереточных спектаклей,  идущих на сцене оперного театра.
В заключение отметим, что Сергей Кортес остался доволен самарской постановкой своей оперы, а также уровнем исполнения актеров, занятых в спектакле.

Валерий ИВАНОВ

 
36-й
кадр

Фотовзгляд
Юрия
Стрельца